Алексей Шпичка

Автобиография

Я родился в Киеве, восьмого июля 1990г., в семье школьных учителей, интеллигенция в первом поколении. Папа стал учителем истории, а мама украинского языка и литературы. Мои родители выходцы из сельской местности, встретились друг с другом в столице (Киев), приехав туда на учебу. У меня есть старшая на четыре года сестра.

Вскоре после моего рождения, было принято решение о переезде к отцу в село, под Винницей, откуда он родом. Там я закончил первый класс. Родители посчитали, что социально-экономический кризис в стране, 90-е, будет лучше пережить там. Папа работал в школе историком и занимался хозяйством, мама тоже занималась хозяйством и нами.

В селе мне жилось хорошо. У нас была разная живность в хозяйстве, от мала до велика, котики, собачка, мы питались натуральными продуктами, я рос в окружении красивой природы, на земле и чистом воздухе. По окончании первого класса, родители опять решили переехать, на этот раз в Винницу. Я был рад попасть в город.

В детский сад я не ходил, а в школу пошел на год раньше обычного. Я успевал по учебе, но социально мне было трудновато, боязно среди одноклассников. В результате, я остался на второй год в одном классе, так как я не вытягивал школьную среду. Как и большинство людей, я не могу назвать себя однозначно благополучным или неблагополучным. Было и хорошо и было трудно. Я понимаю абсолютно четко, что мой интерес к психотерапии родился не на пустом месте.

В школе я был хорошист, что-то получалось, что-то нет. Меня никогда дома не напрягали по поводу учебы. Я, как-то сам, учился в меру способностей. Получалось в среднем на четверки, с нисходящим трендом к концу школы.

Автобиография

У меня были друзья в школе и во дворе. У меня было несколько велосипедов, футбольные мячи. Домашний компьютер появился в четырнадцать лет, а интернет в шестнадцать лет. Мои родители … и тут я затрудняюсь правильно подобрать слово, крутится на языке либо “часто” либо “иногда” … ссорились и конфликтовали дома. Для меня маленького это было чрезмерно, я не выдерживал такой сильной вербальной агрессии.

Судя по всему детство моих родителей, если взять только психологический аспект, было сложным. Они 1955-го и 1954-го годов рождения. Знаменитые психоаналитики, Джон Боулби и Франсуаза Дольто, примерно в это время сделали свои открытия о важности привязанности детей к маме или другому заботящемуся лицу в первые годы жизни. В то время люди не понимали эмоциональных потребностей ребенка и ситуация детской травматизации дело обыденное и массовое во всем мире.

В связи с травматизацией возникают опасные искажения восприятия реальности. Способность видеть, слышать, чувствовать, доверять, верить в хорошее нарушается. Моим родителям трудно приходилось в семейной жизни, к сожалению, и нам с сестрой доставалось не редко.С такими психологическими данными не сталкиваться лбами, похоже, было невозможно.

Конечно, на меня это действовало разрушительно. Отсюда проистекают те проблемы с которыми я пришел в терапию: комплексы стыда, вины, страха, заниженная самооценка, проблемы с верой в себя, алекситимия, как неспособность различать и осознавать чувства. Слишком сильный стресс негативно влиял на мою когнитивную, познавательную деятельность.

Будучи наблюдателем, а и иногда и участником конфликтов в семье, у меня сформировался мощный комплекс спасателя. Наблюдая за тем, как мой детский мир трещит по швам, я стремился изо всех сил помочь решить проблемы родителей, чтобы спасти свой мир. Я пытался быть переговорщиком, переводчиком, выражаясь по-современному, фасилитатором и медиатором в отношениях. Ребенок спасатель.

В Виннице я закончил школу (2005), колледж (2008) и, что очень важно, трехгодичные курсы английского языка (2008). Где-то в пятнадцать лет я загорелся мечтой выиграть грин карту и уехать в США. Эту страну было легко за-идеализировать. Я сформировал мечту, которая давала мне надежду на хорошую жизнь. Я влюбился в американскую культуру через музыку и кино и мне очень хотелось изучить английский язык.

Мама предложила мне записаться на курсы английского языка. Мы так и сделали. Я попал в группу к Татьяне Свиченской, которая сыграла в моей жизни важнейшую роль в деле овладения английским языком. Занятия английским, – это была та деятельность, в которой я преуспевал и чувствовал себя уверенно. Я очень нуждался в этом. Мне очень нравились результаты. Я начинал понимать слова из песен и, вскоре, мог смотреть кино без перевода. Это меня здорово воодушевляло и давало силы жить.

В моей жизни с восемнадцати до тридцати одного года явно выделяются три этапа, один четыре года и два по пять лет. Я их ниже опишу.

Этап первый – с восемнадцати до двадцати одного года

Кажется, что в восемнадцать лет у меня появился новый уровень самосознания. Я стал искать жизненно важных знаний. Видимо, начал понимать, что никого спасти не получается. К этому времени у меня сформировалась заниженная самооценка. Кроме комплекса спасателя, у меня были сильные комплексы вины и стыда. Общая эмоциональная подавленность, в особенности подавленная агрессия.

Я переживал хронический стресс, регулярную физическую усталость и боли в теле, в спине, в ногах, головные боли, боль в глазах. Стресс негативно влиял на мышление и поведение. Мне было тяжело учиться и общаться с людьми. Я был серьезно психологически надломлен. Никто этого не видел в моем окружении.
Я понятия не имел, что я чувствую, какие бывают эмоции, как создавать отношения.

Частый совет – “будь собой”, приводил меня в ступор, потому что я не знал кто я. Структура личности была порушена в разных местах, а необходимые базовые личностные качества блокированы или не раскрыты. Таковы последствия травмирующих событий. Я переехал в Киев и поступил в ВУЗ на международную экономику. Параллельно учебе, я работал, и, что самое главное, я много учился в рамках самообразования.

Мне нужно было понять как улучшить свое психологическое и физическое здоровье. Я так плохо себя чувствовал физически и эмоционально, что, с большой грустью, отказал себе в мечте – поехать в Штаты на лето. Я думал, что я просто не справлюсь, я в Украине ели держался. Я вложил все свои силы в учебу, нет, не университетскую, это просто номинальная корочка. Я читал много книг, статей, слушал семинары и лекций по истории, философии, религиеведению, социологии, экономике, психологии и другим наукам.

Я нашел людей, которые занимались просвещением и образованием публики по собственной инициативе. За четыре года усердной работы по самообразованию, я пришел к тому, что мне стоит заняться психологией.

Самым важным человеком в моей жизни на данном этапе стал Владимир Михайлович Зазнобин. Он, на всю жизнь для меня, останется важнейшим и ценнейшим учителем и наставником. Он, вместе со своим коллективом, сделал очень много, чтобы такие молодые люди как я, и не только, получили знания о мире и человечестве, которые позволяют найти свой, созидательный, творческий, индивидуальный путь в жизни.

Итак, в эти четыре года я делал следующее. Три года учился на стационаре в ВУЗе, четвертый год перевелся на заочку, когда понял, что экономика, это не то. Работал на полную ставку, на таких позициях где было свободное время, львиную долю которого, я тратил на самообразование.

Второй этап – с двадцати двух до двадцати шести лет

Знакомая девушка рекомендовала мне обратить внимание на гештальт-терапию. Я прочел несколько книг по ГТ и мне понравилось. В двадцать один год я поступил на пятилетнюю программу подготовки гештальт-терапевтов. С экономикой было покончено, я решил заняться гештальт-терапией. Моя студенческая жизнь продлилась еще на шесть лет. Затем началась частная практика, но это потом. Базовый курс идет пять с половиной лет. Учебная группа работает по три дня каждые полтора месяца. 

Группа выполняет обучающие и психотерапевтические задачи. На ней прорабатываются личные истории каждого участника и развивается групповая психодинамика между одногруппниками.

Параллельно базовой группе, я проходил индивидуальную психотерапию, всего три года, еженедельно. Групповую психотерапию полтора года, раз в две недели. А также, прошел четыре обучающих группы по специализированным темам, тоже в формате трехдневок, длительностью от года до двух лет. Кроме этого, участвовал один или несколько раз в году в выездной летней школе, которая называется гештальт интенсив, по 11 дней каждая. За время обучение на гештальт-терапевта я также получил второе высшее по психологии.

Вот эти, выходит, шесть лет, с 2011 по конец 2016, я посвятил психотерапевтической проработке и психологическому образованию. Для того, чтобы обеспечить все эти обучающие и терапевтическое проекты я работал на полную ставку все время, вплоть до начала практики. Спустя три года от начала подготовки я начал практиковать бесплатно и за символическую цену, для наработки опыта. Это 2014-2016 годы.

Где-то через три года после начала терапии я встретил свою будущую жену. Мы в отношениях уже девять лет. Отношения с Олей сделали меня более мягким, эмпатичным, заботливым, спокойным. У меня получилось скорректировать свой тревожно-избегающий тип привязанности, ближе в сторону доверия и безопасности. Это очень благотворно отразилось на моей уверенности в себе и чувстве защищенности. Оля, также как и я, решила стать психотерапевтом.

Третий этап – с двадцати семи до тридцати одного года

В свои двадцать семь лет, в 2017 году, я приступил к развитию частной практики, как основной вид профессиональной деятельности. На этом этапе я продолжал учиться с интенсивностью мероприятий раза в два меньше, по сравнению с первыми шестью годами, и фокус работы сместился на получение супервизий на свои работы.

Это очень важный, ответственный и волнующий этап в жизни. Пришло время делать то, к чему я так долго и тщательно готовился. Собственно говоря, за пять лет я провел более трех с половиной тысяч часов терапии и консультаций, с плавным увеличением количества работы от начала практики. Из интересных особенностей формирования моей практики было то, что у меня в весь этот период было от 40 до 50 процентов англоговорящих клиентов. Это либо носители языка, либо те, кто используют его, как второй язык. Оказалось, что в городе Киев проживает достаточно много англоговорящих людей. И в первые годы практики это меня сильно поддерживало, так как в этой узкой нише, у меня было очень мало конкуренции.

Начало частной практики дело сложное по определению, ему обычно предшествует некоторое количество лет работы в какой-то организации, клинике или центре. Где нарабатывается навык и имя специалиста. Я же, пошел по более сложному пути и приступил к частной практике сразу после ухода из основной работы, не связанной с психотерапией.

Психотерапевтическая работа с людьми как дело или практика занимает много времени и энергии для того, чтобы настроить свой мозг на оптимальное функционирование. Зачастую переработка впечатлений от пятидесяти минутной сессии занимала у меня три-четыре часа. 

Тогда относительно небольшая практика из десяти клиентов для молодого специалиста на самом деле является полной занятостью так он перерабатывает и ассимилирует впечатления от встреч с людьми.

Так и я эти пять лет работал над развитием своего терапевтического ресурса. Это были сложные пять лет. Впервые в жизни я начал работать на самого себя. Я замечал как, примерно, с шагом в полгода мое внутреннее психическое пространство немного увеличивалось и это позволяло мне больше помнить о клиенте и больше видеть и понимать его.

Эта работа занимает много эмоциональных и когнитивных ресурсов и я не представляю, чтобы я мог ее выполнять самостоятельно, без помощи коллег. Получение достаточного количества супервизий было для меня приоритетным, на этом отрезке времени. Я наполнился личностной психотерапевтической проработкой раньше и теперь у меня появилась жажда и потребность обсуждать рабочие моменты в моей практике с моими супервизорами. Это обыкновенная ситуация для всех психотерапевтов. Начало практики всегда сопровождается регулярными супервизиями.

Где-то в тридцать лет мы с женой дозрели до того, чтобы завести ребенка. Мы долго к этому шли и много проделали работы над собой, сознательно, для того, чтобы эта готовность появилась. Через несколько месяцев мы станем родителями. Ждем с нетерпением и волнуемся. Мне кажется, я нахожусь в хорошей точке в своем профессиональном пути, уже очень много чего сделано, наработан немаленький опыт, проведено много работы над ошибками, прошла идеализация профессии и себя как целителя, помощника или проводника. Кроме дальнейшего развития практики, меня сейчас возбуждает перспектива развития семьи и путешествия, хоть и последнее уже будет делать не так комфортно как ранее.

17.04.2022

Кто на меня повлиял

Это те люди, которые на разных отрезках времени, приблизительно с восемнадцати до тридцати лет, значительно повлияли на мое личностное и профессиональное развитие. Это мои учителя и наставники, у которых я научился много чему важному в жизни и профессии. Я благодарен судьбе за то, что на моем жизненном пути встретились эти люди!

Елена Баева

Гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер ВОППГП, психолог, педагог. Ведущая обучающих программ 1, 2 и 3 ступени, специализации «Гештальт-терапия с детьми и семьей», «Теории развития в Гештальт подходе: возрастные кризисы», «Психология финансового поведения». Более 20 лет психотерапевтической практики.

Сергей Сытник

Врач-хирург, доктор медицинских наук, профессор, ведущий тренер ВОППГП, гештальт-терапевт, супервизор. Автор и ведущий специализации «Работа с психосоматическими расстройствами в клинической гештальт-терапии». Больше 20 лет психотерапевтической практики.

Владимир Филипенко

Врач-психиатр, психотерапевт, гештальт-терапевт, супервизор, к.мед.н., ведущий тренер МГИ, член профессионального совета Общества практикующих психологов (гештальт подход) и Московского Гештальт Института (МГИ). Доцент кафедры прикладной психологии БГПУ им. М. Танка (Минск). Сертификат рационально-эмотивного психотерапевта Утрехтского университета (Голландия, 1993). Проходил специализации по пограничной психотерапии в Бельгии, Голландии и Германии. Более 30 лет клинической (из них 15 лет заведующим отделением неврозов в психиатрической клинике) и более 20 лет терапевтической практики (Беларусь)

Александр Моховиков

(1955-2015) – гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер МГИ, член профессионального совета МГИ, вице-президент ОППГП. Врач-психиатр, кандидат медицинских наук, доцент кафедры клинической психологии Одесского национального университета им. Мечникова, член Ученого совета Института экзистенциальной психологии и жизнетворчества (Москва), член тренерского совета УСП. Национальный представитель Украины в Международной ассоциации превенции самоубийств. Автор более 200 научных работ и монографий.

Алла Повереннова

Клинический психолог, гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер ВОППГП и программы «МГИ». Президент ВОППГП с 2015г. Ведет программы подготовки «Теория и практика современной гештальт-терапии» и специализации: «Работа с кризисными состояниями и травмой в гештальт-подходе», «Групповая гештальт-терапия», «Экзистенциальные аспекты гештальт-терапии». Больше 20 лет психотерапевтической практики.

Елена Калитеевская

Кандидат психологических наук, ведущий тренер МГИ, супервизор, гештальт-терапевт. Ведущая базовых учебных программ 1-2-3 ступени, автор и ведущая специализации “Гешатальт-подход в работе с группами”, “Философия гештальт-подхода” и др. Больше 20 лет психотерапевтической практики.

Даниил Хломов

Гештальт-терапевт, кандидат психологических наук, президент ОППГП (общества практикующих психологов гештальт подход), вице-президент АРГИ (ассоциации русскоязычных гештальт институтов), директор программы МГИ ( Московский Гештальт Институт). Автор динамической концепции личности в гештальттерапии.

Алла Вишневская

Врач-психотерапевт с более чем 30-летним стажем, гештальт-терапевт, ведущий тренер МГИ, член Профессионального совета МГИ и Белорусского профсовета. Многолетний опыт работы в отделении неврозов и частной практике. Ведущая специализации «Клинический подход в гештальт-терапии». Руководитель и ведущий базовых программ, член орг.команды двух интенсивов МГИ. Живет в Витебске, работает в Беларуси, России, Украине.

Владимир Зазнобин

(1938 – 2018) – военный моряк, инженер, пушкинист, социолог, профессор, доцент Санкт-Петербургского государственного университета. Представитель авторского коллектива «Внутренний Предиктор СССР», который создал десятки трудов — от философских до социально-политических; самыми известными стали «Достаточно общая теория управления» (ДОТУ) и концептуальный двухтомник «Мертвая вода». Один из создателей Концепции Общественной Безопасности (КОБ). (Заочная встреча)

Джордан Питерсон

Канадский клинический психолог, философ, профессор психологии в Университете Торонто, и Гарвардском университете. Автор книг о психологии, в том числе мирового бестселлера «12 правил жизни. Противоядие от хаоса». (Заочная встреча)

Виктория Гринкевич

Практикующий психолог, гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер ВОППГП, практика в методе гештальт-терапии с 1997 года, ведение программ подготовки по гештальт-терапии 1-2-3 ступеней, супервизорских и терапевтических групп, руководитель специализации по работе с группами.

Владимир Кулишов

Вице-президент ВОППГП, клинический психолог, ведущий тренер, член профессионального совета, супервизор, гештальт-терапевт. Организатор интенсивов и конференций. Сферы деятельности: ведение обучающих программ по гештальт-терапии 1-2-3 ступени, ведение специализаций «Работа с психосоматическими расстройствами в клинической гештальт-терапии», «Ведение групп», супервизия, терапия. Опыт индивидуальной и групповой гештальт-терапии кризисных состояний, ПТСР с 1998 г.

Кирилл Хломов

Доцент, кандидат психологических наук, гештальт-терапевт, супервизор, ведущий тренер МГИ. 20 лет терапевтической практики встреч, ведущий групп и тренингов. Специалист в областях работы с подростками, работы с волонтерами, работы с командами и трудовыми коллективами (сопровождение изменений), коммуникативных навыков, самоменеджмента, социального проектирования. Старший научный сотрудник лаборатории когнитивных исследований ИОН РАНХиГС. Руководил Центром «Перекресток» МГППУ с 2010 по 2015 год и Направлением «Перекресток» ГППЦ ДОгМ с 2015 по 2017 год.

Запишитесь на консультацию или задайте Ваш вопрос
This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.